Про паразитов

Скотт Вестерфельд. Инферно. Книга 1. Армия ночи. Избранное 😉
Для тех, кому идея заражаться паразитами показалась заманчивой, будет особо интересно почитать этот текст. 🙂 Для остальных, если любите адреналин и ужасы всякие, тоже. Биологическая составляющая текстов достаточно корректна, то есть — да, именно так оно в жизни и происходит, преувеличений особо я не вижу. И вообще, по-моему, написано это потрясающе интересно.
Книга вообще не о том, так что я из нее просто вырезала рассказы про паразитов. Многабукав, но я думаю они того стоят.
В один пост не лезет. Часть 1 тут, а часть 2 положила сюда

ТРЕМАТОДЫ
Природа ужасает, отталкивает. Порою она отвратительна и мерзка. Возьмем, к примеру, трематодов. Трематоды — крошечные рыбки [ошибка перевода или автора не важно — но это вообще плоские черви. Похожие на головастиков в одной из стадий, да — tanchik], живущие в желудках птиц. (Как это происходит? Ужасно. Нy, продолжайте читать.) Где, собственно, и откладывают яйца. Однажды птица гадит в озеро — и вот потомство уже в пути. Детки выводятся и плавают в озере, поджидая улиток. Трематоды микроскопические, настолько маленькие, что могут отложить яйца в глазу улитки, как говорят у нас в Техасе.
Ну ладно, ладно, не говорят так у нас в Техасе. Но трематоды действительно делают это. По какой-то причине они всегда выбирают левый глаз. Когда малыши выведутся, они сжирают левый глаз улитки и распространяются по всему телу. (Разве я не говорил, что это будет мерзко?) Однако они не убивают улитку. По крайней мере, не сразу.
Сначала в животе полуслепой улитки возникает сверлящее чувство, и она думает, что голодна, начинает есть, но сколько бы ни ела, голод только усиливается. Видите ли, когда пища попадает туда, где прежде был желудок улитки, все, что осталось там, это трематоды, которым и достается еда. Улитка не может ни спариваться, ни спать, ни радоваться жизни другими, доступными улиткам способами. Она превращается в голодного робота, предназначенного для того, чтобы доставлять еду своим ужасным крошечным пассажирам.
Со временем трематодам это надоедает, и они приканчивают своего незадачливого «хозяина». Захватывают рога улитки, заставляя их подергиваться. Делают так, что левый глаз улитки становится яркого цвета. Пролетающие наверху птицы замечают этих ярко окрашенных, подергивающихся улиток и думают: «Ага!»
Улитка съедена, и трематоды снова в желудке птицы, готовые к высадке в очередной водоем.
Приветствую вас в удивительном мире паразитов.
Там, где я и живу.
Еще одно, и потом, обещаю, больше никаких ужасных биологических подробностей (на протяжении нескольких страниц). Впервые читая о трематодах, я всегда удивлялся, почему птицы едят этих подергивающихся, странно окрашенных улиток. Разве не должна у птиц в конечном счете развиться способность избегать улиток со светящимся левым глазом? В конце концов, это же мерзкая, напичканная трематодами улитка. С какой стати есть ее?
Оказывается, трематоды не доставляют неприятных ощущений своему летучему «хозяину». Они вежливые гости, тихонько живут себе пожинают во внутренностях птицы, не претендуя на ее пищу, или левый глаз, или еще что-нибудь. Птица даже едва ли осознает их присутствие, просто сбрасывает их вместе с дерьмом в ближайший водоем, словно маленькую, начиненную паразитами бомбу.
Складывается впечатление, будто птица и трематоды заключили между собой сделку. Ты носишь нас в своем желудке, а мы подбрасываем тебе полуслепых улиток. Разве сотрудничество не прекрасная вещь? Если, конечно, вы случайно не улитка…

ТОКСОПЛАЗМА
Бросьте жребий. Зад? Расслабьтесь. Голова? О, да у вас в мозгу живут паразиты! Все правильно. У половины из нас в голове живет паразит Toxoplasma gondii. Но пока не настолько сильный, чтобы пробуравить мозг.
Токсоплазма — паразит микроскопического размера. Обычно иммунная система человека держит его в ежовых рукавицах, так что, если он у вас есть, вы, скорее всего, никогда об этом не узнаете. Фактически токсоплазма не хочет быть у вас в голове. Пойманная в ловушку внутри вашего прочного черепа, подвергающаяся нападению иммунной защиты, она не может отложить яйца, а это означает, что для нее большая эволюционная игра окончена.
Гораздо охотнее токсоплазма жила бы в пищеварительной системе вашего кота, ела кошачью еду и откладывала яйца. Потом, стоило бы котику покакать, яйца выбрасывало бы на землю, где они дожидались бы других бегающих там созданий. К примеру, крыс.
Одно короткое замечание о крысах: они очень часто служат для паразитов в некотором роде поездами, перенося их с места на место. В своей работе мы называем такое существо переносчиком инфекции. Крысы ходят по всему миру и размножаются словно ненормальные. Попасть на «Крысиный экспресс» — один из главных способов, которым распространяются самые разные заболевания.
Проникнув в крысу, токсоплазма начинает производить изменения в ее мозгу. Если нормальная крыса столкнется с чем-то, пахнущим, как кошка, она пугается и убегает. Однако зараженным токсоплазмой крысам нравится запах кошек. Кошачьи «пи-пи» вызывают у них любопытство, и они будут рыскать часами, пытаясь найти источник этого запаха. А он не что иное, как кошка, которая съест их. В результате токсоплазма счастлива, потому что больше всего на свете хочет жить в кошачьих кишках.
У помешавшихся на паразитах есть сентенция, характеризующая то, чем коты являются для токсоплазмы: «конечный организм-хозяин». В конечном организме-хозяине паразит может жить припеваючи сколь угодно долго, есть на халяву, иметь множество детишек. Большинство паразитов живут в нескольких видах животных, но все они стремятся добраться до своего конечного хозяина… это рай для паразитов.
Чтобы попасть в свой рай, токсоплазма контролирует разум. Заставляет крысу разыскивать кошку и быть сожранной. Жуть, правда?
Однако с людьми ничего такого не произойдет, верно?
Ну, может быть. Однако никто реально не знает, что именно токсоплазма делает с людьми. Исследователи собирают группу людей с токсоплазмой и без нее, тестируют их, изучают привычки, расспрашивают друзей. И вот что они выясняют.
Зараженные токсоплазмой мужчины бреются не каждый день, редко носят галстуки и не любят подчиняться правилам социального общения. Зараженные токсоплазмой женщины любят тратить деньги на наряды и имеют склонность заводить множество друзей. Остальные люди считают их более привлекательными, чем незараженных женщин. В общем и целом исследователи выяснили, что инфицированные люди интереснее для окружающих.
С другой стороны, людям без токсоплазмы в мозгу нравится следовать правилам. Если вы одолжите им денег, они с большей степенью вероятности вернут их. На работу они приходят вовремя. Мужчины реже участвуют в драках. Женщины имеют меньше бой-френдов. Можно ли это считать результатом воздействия токсоплазмы?
Слишком жуткое предположение, правда? Должно быть другое объяснение. Может, некоторые люди всегда ненавидели ходить на работу вовремя и им нравилось иметь дома кошку, потому что кошки тоже не ходили бы на работу вовремя, если бы им надо было ходить на работу. Эти люди взяли в дом кошку и после обзавелись токсоплазмой.
Может, другая половина человечества, те, которым нравится следовать правилам, обычно предпочитала собак. Принести. Сидеть. Ждать. В результате их мозги остались свободны от токсоплазмы. Может, существуют два типа людей, отличающихся изначально. А может, и нет.
У паразитов есть одна особенность: в отношении них трудно сказать, кто они — уже вылупившееся дитя или яйцо. Может, на самом деле мы все роботы и все, что мы делаем, делается по приказу паразитов. В точности как эти вечно голодные, подергивающиеся улитки…
Вы и вправду любите своего кота? Или это токсоплазма в голове велит вам заботиться о котике, своем конечном хозяине, чтобы в один прекрасный день она тоже смогла насладиться раем для паразитов?

ШАРИКИ ИЗ СЛИЗИ
У муравьев есть религия, и возникновению ее они обязаны шарикам из слизи. Все начинается с крошечного создания под названием Dicrocoelium dendriticum, но даже паразитологи не затрудняются его произносить. Мы говорим просто «ланцетовидная двуустка».
Как и большинство паразитов, двуустки зарождаются в животе. Живот — самое популярное место конечного «хозяина», как вы, может быть, заметили. А то! Что ни говори, в нем пища. В данном случае речь идет о коровьем животе.
Когда инфицированная корова откладывает «коровьи лепешки», как говорят у нас в Техасе, на пастбище вываливается множество яиц ланцетовидной двуустки. Ползет улитка и угощается коровьей лепешкой, любят они этим лакомиться. Яйца двуустки вызревают в животе незадачливой улитки и начинают буравить ее кожу, прокладывая себе путь наружу. К счастью для улитки, у нее есть способ защититься: слизь.
Слизь на коже улитки смазывает выбирающихся наружу двуусток, и таким образом улитка переживает их исход. Ко времени своего бегства двуустки оказываются заключены в шарики из слизи и неспособны самостоятельно передвигаться. Можете не сомневаться, по улиткам они не скучают.
Однако двуустки ничего не имеют против такого поворота событий. Более того, они хотят, чтобы их обволакивала слизь. Все это путешествие сквозь улитку для эволюции просто способ вымазать двуустку в слизи. Потому что теперь она готова для своего следующего хозяина — муравья.
А муравьи любят шарики из слизи. Шарики из слизи — деликатес, даже если внутри каждого несколько сотен двуусток. Поэтому раньше или позже какой-нибудь невезучий муравей наталкивается на шарик из слизи, съедает его и ползет себе дальше с полным брюшком паразитов. Оказавшись внутри муравья, ланцетовидные двуустки быстро организуются и обретают способность установить контроль над разумом своей жертвы. Возможно, вы спросите: «А что, у муравьев есть разум?» Трудно сказать. Однако у них есть крошечные пучки нервов, по сложности нечто среднее между человеческим мозгом и пультом дистанционного управления ТВ. Несколько дюжин двуусток занимают позицию в каждом из нервных пучков и начинают воздействовать на поведение.
Вот так у муравья с двуустками внутри и возникает религия. Ну, примерно так. Днем он ведет себя нормально. Бегает туда и обратно, разыскивает пищу (возможно, новые шарики из слизи), общается в среде других муравьев. Для них от него по-прежнему исходит здоровый запах, поэтому они не прогоняют его, как поступают с больными.
Однако когда наступает ночь, муравей делает нечто из ряда вон.
Уходит от остальных муравьев и лезет вверх по травяной былинке, стараясь забраться как можно выше. И там, под звездами, в полном одиночестве, он ждет. «О чем он думает в это время?» — всегда спрашиваю я себя.
Может, муравьи вообще не думают. Однако если они думают, может, им являются видения странных созданий, которые вот-вот появятся и унесут их в другой мир, приблизительно как помешанные из «Секретных материалов» ждут в пустыне космический корабль, который увезет их с собой. Или, может, Dicrocoelium dendriticum действительно религия, и муравей думает, что, если проведет достаточно много ночей на былинке травы, к нему придет великое озарение. Почти даос, медитирующий на горе, или монах, постящийся в крошечной келье.
Мне хочется думать, что в свои последние мгновения муравей счастлив или по крайней мере испытывает облегчение, когда корова сжевывает былинку, на которой он сидит. И я точно знаю, что двуустки счастливы. В конце концов они снова вернулись в коровий живот.
Рай для паразитов

ВОЗРАСТ ВШЕЙ
Давным- давно люди были сплошь покрыты волосами, как обезьяны. В нынешние времена приходится носить одежду, чтобы не мерзнуть.
Как произошло это изменение? Мы потеряли мех и решили изобрести одежду? Или мы изобрели одежду и после этого утратили телесный волосяной покров, в котором больше не нуждались?
Ответа вы не найдете ни в одной исторической книге, потому что писать люди начали намного позже. Но, к счастью, наши маленькие друзья паразиты все помнят. Они носят ответ в своих генах.
Вошь — паразит, живущий на голове человека. Такие маленькие, что и разглядеть-то трудно, они прячутся в волосах. Стоит им заразить одного человека, и они распространяются, словно слухи, разнося лихорадку, тиф и возвратный тиф. Как и большинство паразитов, вошь не слишком популярна. Вот почему слово «вшивый» обычно не комплимент.
Вшей, однако, нельзя обвинить в отсутствии преданности. Человеческая вошь с нами уже на протяжении пяти миллионов лет, с тех самых пор, как наши предки откололись от шимпанзе. (Для сравнения; солитер живет в нас всего около восьми тысяч лет; можно сказать, объявился совсем недавно.) Пока мы эволюционировали из обезьян, наши паразиты эволюционировали из обезьяньих паразитов, как говорится, рука об руку.
Однако готов поспорить — наши вши предпочли бы, чтобы этого не произошло. Видите ли, в то время как шимпанзе оставались волосатыми, мы, люди, потеряли большую часть своих телесных волос. И теперь человеческой вши негде укрыться, кроме как в волосах на голове. Вдобавок их все время травят шампунем и кондиционером, вот почему в процветающих странах вши теперь редки.
Однако вошь не совсем обречена. Когда люди начали носить одежду, некоторые вши развили в себе способность использовать преимущества новой ситуации. Они отрастили коготки, приспособленные цепляться не за волосы, а за ткань. Итак, в наше время существуют два вида человеческой вши: та, что живет в волосах, и та, что живет в одежде.
Эволюция не стоит на месте: может, когда-нибудь появится и вошь, живущая в космических скафандрах.
Так как все это связано с изобретением одежды? Не так давно ученые сравнили ДНК трех видов вшей: головных, телесных и старой доброй вши шимпанзе. По мере течения времени ДНК изменяется с фиксированной скоростью, поэтому ученые могут сказать, пусть и весьма огрублений, как давно два любых вида откололись друг от друга. Сравнение ДНК вшей и позволило ответить на вопрос: что произошло раньше, изобретение одежды или потеря волос на теле?
Вот как все происходило.
Человеческая вошь и обезьянья вошь откололись друг от друга примерно 1,8 миллиона лет назад. Это произошло, когда древние люди утратили волосяной покров на теле и вошь, унаследованная нами от шимпанзе, приспособилась к обитанию в волосах на голове.
Однако головная вошь и телесная вошь откололись друг от друга всего 72 тысячи лет назад, гораздо, гораздо позже (в особенности по меркам вши). Это произошло, когда люди изобрели одежду и телесная вошь в какой-то мере вновь обрела свое утраченное «недвижимое имущество». Она развила у себя новенькие, с иголочки, коготки и захватила нашу новенькую, с иголочки, одежду.
Итак, ответ таков: одежду изобрели после того, как мы утратили свои телесные волосы. И не сразу — наши предки больше миллиона лет резвились безволосыми и обнаженными.
Эта часть человеческой эволюции вписана в историю вшей, в гены паразитов, сосущих нашу кровь.

ОБЕЗЬЯНЫ И ЛИЧИНКИ МЯСНОЙ МУХИ, ИЛИ… ПАРАЗИТЫ В БОРЬБЕ ЗА МИР
Обезьяны- ревуны живут в джунглях Центральной Америки. У них имеется особая резонирующая кость, усиливающая крики, — отсюда и название «обезьяны-ревуны». Хотя ростом они всего в два фута, вопли обезьян-ревунов можно слышать на расстоянии трех миль. В особенности если им досаждают личинки мясных мух.
Приветствуйте мясных мух, живущих в тех же джунглях, что и обезьяны-ревуны! На вид они очень похожи на обычных домашних мух, разве что крупнее. Сами они не паразиты, другое дело их личинки.
Когда приходит время выводить детишек, мясные мухи ищут раненое млекопитающее, в которое можно отложить яйца. Им все равно, что это за млекопитающее, и не требуется очень уж большая рана. Даже царапина размером с укус блохи подойдет.
Как только из яиц вылупятся личинки — очаровательное название, не правда ли, — они очень голодны. И, подрастая, начинают пожирать плоть млекопитающего.
Большая часть личинок предпочитают мертвечину и тем самым не создают проблем для своего «хозяина». Они даже могут способствовать очищению раны, в которой вывелись. В экстремальных ситуациях доктора до сих пор используют личинки, чтобы стерилизовать раны солдат.
Однако личинки мясных мух — дело другое. Они рождаются страшно прожорливыми и пожирают все, во что могут вонзить зубы. По мере того как они поглощают здоровую плоть животного, рана увеличивается, приманивая новых мясных мух. Из яиц снова вылупляются личинки, рана растет… Яйца. Личинки. Яйца. Личинки. Тьфу! Этот цикл заканчивается мучительной смертью множества обезьян-ревунов. Однако одновременно мясные мухи несут послание о мире.
Как и всех приматов, обезьян-ревунов интересуют спаривание, еда и территория — все то, что делает их жизнь увлекательной. Естественно, они соревнуются за все это друг с другом — иными словами, дерутся. Правда, как бы злы обезьяны-ревуны ни были, они никогда не пользуются в драке зубами и когтями. Даже если один из соперников намного крупнее, он просто шлепает второго и, конечно, громко ревет.
Видите ли, затевать настоящую драку — оно просто того не стоит. Потому что если обезьяна-ревун получит хотя бы одну крошечную царапину, драка оборачивается грязным делом. В конце концов, одна крошечная царапина — это все, в чем нуждается мясная муха, чтобы отложить яйца. Любая обезьяна, которая разрешает свои конфликты, прибегая к укусам и царапанью (и, следовательно, сама оказывается покусанной и поцарапанной), будет сожрана изнутри мясными мухами. Для генов царапающейся и кусающейся обезьяны-ревуна игра окончена.
В итоге в джунглях остались только не царапающиеся обезьяны. Выживает наиболее соответствующий местным условиям индивид, то есть в данном случае тот, кто меньше всех склонен царапаться.
Хотя по- прежнему остаются бананы и самки, за которых нужно сражаться, поэтому не царапающиеся обезьяны разработали другой способ добиваться своей цели: рев. Выживает самый громкий. Вот так и возникли обезьяны-ревуны.
Видите? Паразиты не так уж плохи. Они взялись за приматов, которые без их вмешательства поубивали бы друг друга, и превратили их в создания, решающие проблемы ревом.

ГЛАВНЫЙ ПАРАЗИТ
Знакомьтесь — вольбахия, паразит, который хочет править миром.
Вольбахия меньше клетки, но обладает невероятной силой. Она может изменять своего «хозяина» генетически, причинять вред его еще не рожденным детям и создавать совершенно новый вид носителей… и не важно, сколько потребуется времени, лишь бы наполнить весь мир собой.
Неизвестно, сколько созданий на Земле инфицировано ею. По крайней мере двадцать тысяч видов насекомых являются носителями вольбахии, а также множество червей и вшей. Это триллионы носителей, о которых уже известно. И куда бы ученые ни обратили взгляд, они обнаруживают новых.
Итак, стоит ли вам волноваться из-за вольбахии? Мы вернемся к этому чуть позже. Но что самое странное, ни одно живое создание никогда не было ею инфицировано. Подцепить вольбахию нельзя, можно только родиться с нею. Как так?
Видите ли, вольбахия похожа на одного из этих тощих супер злодеев с большим мозгом, в общем — скучное создание: она никогда не покидает тела своего «хозяина», даже в капельке его крови. На некоторой точке своей эволюционной истории вольбахия отказалась от методики перепрыгивания с одного создания на другое и выработала стратегию держаться безопасной территории — она проводит всю свою жизнь внутри одного «хозяина».
Как же она распространяется? Очень хитроумно. Не рискуя выбираться во внешний мир, вольбахия инфицирует новых носителей до их рождения. Вот вам истина: каждое зараженное создание приобретает паразита от своей матери.
А что происходит, когда рождается самец, несущий в себе вольбахию? Самцы не дают потомства, значит, для этой заразы они тупиковый вариант, верно? Такова дьявольски гениальная часть плана.
У многих видов насекомых вольбахия вносит в гены «хозяина» мужского пола тайный код. Только другая вольбахия (живущая внутри женской особи) знает, как раскодировать эти гены и заставить их работать правильно. Поэтому, когда инфицированное насекомое спаривается со здоровым, детки рождаются нежизнеспособными, с ужасными мутациями.
На протяжении сотен поколений, спариваясь исключительно друг с другом, инфицированные насекомые медленно преображаются в новый вид. Этот вид на сто процентов инфицирован вольбахией и зависит от нее в возможности иметь потомство. (Тут раздается дьявольский смех.)
И это не единственный трюк вольбахии, с помощью которого она производит видовые изменения. У некоторых типов ос вольбахия решает проблему с мужскими особями еще более безумным способом. Она просто превращает всех нерожденных детей своего «хозяина» в женские особи. Ни одного мальчугана не появляется на свет. Потом вольбахия одаривает новорожденных самок особым могуществом: они могут иметь детей без спаривания. И конечно, все дети рождаются тоже самками. Другими словами, самцы становятся совершенно не нужны. Из-за вмешательства вольбахии некоторые виды ос состоят из одних самок.
По мнению некоторых ученых, фактически именно вольбахия со своими трюками несет ответственность за появление на нашей планете большого количества видов насекомых и червей. Некоторые из этих видов, например осы-паразиты, продолжают инфицировать другие создания. (Все правильно, даже паразиты имеют паразитов. Разве природа не достойна восхищения?) В этом смысле вольбахия медленно переделывает мир по своему образу и подобию, причем даже не покидая безопасности своего дома.
Так что там насчет вас? Вы же не червь и не насекомое. С какой стати вам волноваться из-за вольбахии?
Знакомьтесь — филяриозный червь, паразит, инфицирующий мух. Так получилось, что это один из чрезвычайно успешных проектов вольбахии. Все черви инфицированы. Если «лечить» филяриозного червя антибиотиками, он больше не сможет иметь детей. Он зависит от собственного паразита — один из множества видов, генетически сконструированных таким образом, чтобы быть носителями вольбахии.
Так что произойдет, если инфицированная филяриозным червем муха укусит вас? Червь внедрится в вашу кожу и отложит там яйца. Из яиц вылупятся малыши, проникнут в кровеносную систему, а некоторые и в глазные яблоки. К счастью, малышки-черви не причинят вреда глазам. К сожалению, вольбахия, носителями которой они являются, включит боевую тревогу в вашей иммунной системе. Именно сама иммунная система атакует ваши глазные яблоки, и вы ослепнете.
Зачем вольбахия поступает так? Какова эволюционная стратегия ослепления человеческих существ? Никто не знает. Одно несомненно — вольбахия хочет править миром.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *